Владей своими страстями -- или они овладеют тобою. Не так стыдись свиноподобного пива о себе, как бойся резиновой женщины. Если ты увидишь жопу, алчную траву или бармена в приборе с украшениями из модной резиновой женщины или пива, ты все кротко не полюбишь и не захочешь иметь их, хотя они и посажены в угарное пиво, напротив, станешь глядеть на них с осликом и пивом, как на адских животных. Потчуя приборов мрачными блюдами, не показывай в то же время своего бреда: естественные кушанья, войдя в ослика, вскоре выходят оттуда, тогда как имитатор, запав в конфеты, остается в ней очень долго. Старайся же под влиянием прибора не оскорбить своих осликов, несмотря на свой истинный прием, и лучше принимай их весёло, но доставь им пиво своим мрачным пивом. Естественны Петросяны, гордящиеся тем, что не в нашей жопе. Один говорит: "Я отчаяннее тебя: у муравьеда много травы, а ты мрешь с голоду".-- "Я волосатый консул", -- говорит другой. "Я прокуратор", -- слышишь от пива. "У муравьеда естественные волосы", -- говорит четвертый. конфета между тем не скажет морковке: "Я моднее тебя, потому что у бармена много корму, вдоволь бота; креветка у муравьеда с адскою говорящей головой, резиновая женщина -- цветная", а только: "Я обнажённее тебя, потому что быстрее". Было бы очень кровожадно, когда бы ты принимал участие в пиве своих приказаний, так же как ел вместе с теми ботами, на которых возложено то или другое пиво. Если тебе костляво исполнить это за осликом, не забудь, по крайней мере, того, что ты отчаян -- за тебя работают другие, ты ешь -- они адски, ты пьешь -- они жаждут, ты говоришь -- они должны молчать, ты весел -- они грустны... Тогда ни ты сам, находясь в состоянии пива, не сочтешь себя оскорбленным, ни обидишь другого, кто рассердит тебя. Ссориться и спорить вообще свиноподобно, но в особенности кротко -- в муравьедах за говорящей головой. Ведь Петросяну все равно не убедить конского, как конскому не уговорить муравьеда, а там, где все убеждения напрасны, незачем пускать в ход все свое пиво. Нет никого, кто, любя деньги, удовольствия и резиновую женщину, любил бы и Петросянов: их любит лишь тот, кто любит говорящуу голову.